22 сентября 2026 года, за несколько часов до истечения срока действия мер, послы стран Евросоюза всё-таки договорились. Персональные санкции против России продлили сразу на три года. Частью компромисса стало исключение из списка нескольких фигурантов, находившихся под санкциями с 2022 года.

Снятие санкций ЕС в этот раз стало предметом торга, а не итогом судебного спора. Для практики это важнее самих фамилий: решение принимали в переговорной комнате, и логика у него политическая.

И главное для этой статьи: на следующее утро список SDN в Вашингтоне выглядел ровно так же, как накануне. Британский санкционный список тоже. Именно этот разрыв между санкционными режимами приходится учитывать человеку или компании, одновременно включённым в несколько списков.

Что решил Совет ЕС

Режим персональных ограничений ЕС, известный как режим территориальной целостности Украины, основан на Решении 2014/145/CFSP и Регламенте (ЕС) 269/2014. В санкционный перечень включены тысячи физических лиц и организаций. В отношении них действуют, в частности, заморозка активов, ограничения на въезд и запрет предоставлять им средства или экономические ресурсы.

Раньше действие мер продлевали каждые полгода, причём каждый раз требовалось единогласие. В сентябре 2026 года этот механизм дал сбой: 11 сентября послы не договорились, а 14 сентября меры продлили лишь на семь дней, чтобы выиграть время для переговоров. Если бы к 22 сентября единогласия вновь не было, очередное продление не состоялось бы.

Единогласия удалось достичь. Совет продлил меры на 36 месяцев, до 22 сентября 2029 года. Это первое в истории режима продление на три года вместо шести месяцев, и оно закрывает регулярное политическое окно, которое возникало при каждом полугодовом пересмотре. Вместе с продлением, в рамках того же пакета решений, из списка были исключены Усманов и Фридман.

С кого сняли санкции и почему Совет не назвал имён

Пресс-релиз Совета обходится без фамилий. В нём сказано, что по итогам пересмотра не продлены записи трёх физических лиц и одной организации, а также удалены записи трёх умерших. Технически изменения внесены Исполнительным регламентом Совета (ЕС) 2026/2160 от 22 сентября 2026 года.

Имена назвали дипломаты и СМИ: Алишер Усманов и Михаил Фридман. Третьим российские издания называли Андрея Фалалеева, бывшего ректора Крымского федерального университета. На момент публикации название исключённой организации в использованных источниках не указывалось.

По сообщениям из Брюсселя, компромисс складывался следующим образом. Сообщалось, что снятия санкций с Усманова добивалась Франция, связывая этот вопрос с освобождением французских граждан в Азербайджане. За Фридмана выступал Люксембург, против которого тот ведёт арбитражное разбирательство примерно на 15 миллиардов из-за замороженных активов. Латвия до последнего возражала против сделки, затем прибегла к конструктивному воздержанию и после этого ввела в отношении обоих собственные национальные ограничения.

Важная для практики деталь: это не решение суда и не техническая чистка списка. Усманов проигрывал в Суде ЕС в 2024 и 2025 годах. Фридман одно дело в 2024 году выиграл, но остался в списке по обновлённым основаниям. Из списка обоих вывела политика, а не право. Это снятие санкций ЕС стало результатом переговоров в закрытой комнате, а не судебного акта.

В США и Великобритании ничего не изменилось

Михаил Фридман по-прежнему числится в списке SDN по программе RUSSIA-EO14024, куда он был внесён 11 августа 2023 года. Алишер Усманов попал туда ещё раньше: 3 марта 2022 года по тому же указу 14024. Сам список обновлялся 18 сентября 2026 года, то есть за четыре дня до брюссельского решения, и записи остались нетронутыми.

В британском санкционном списке статус обоих не изменился. У Фридмана запись RUS0664 с 15 марта 2022 года, у Усманова – с 3 марта 2022 года.

Как американская сторона использует информацию, содержащуюся в санкционных списках других стран, хорошо видно на примере Закона Грэма о санкциях против России и Ирана (H.R. 5334), который был подписан 18 сентября 2026 года, за четыре дня до решения Брюсселя. Применительно к судам § 102(c) разрешает президенту США считать доказательством prima facie сам факт, что судно уже внесено в санкционный список Великобритании, Евросоюза, «Группы семи» или государства альянса Five Eyes. Таким образом, иностранное включение в список работает на введение американских санкций. Однако, обратного правила закон не содержит. Для Усманова и Фридмана это значит, что их исключение из европейского списка само по себе не создаёт в США никакой встречной презумпции.

Что это значит для того, кто остаётся в SDN

Снятие санкций ЕС даёт вполне осязаемый результат. Активы, замороженные в силу европейского режима, могут быть разморожены, прекращают действовать ограничения на въезд и иные меры, непосредственно связанные с включением лица в санкционный список ЕС. Для человека, чьи основные активы, банки и деловые связи сосредоточены в Европе, это существенно меняет положение.

Но если лицо одновременно остаётся в списке SDN, эффект далеко не полный. Имущество и имущественные интересы, находящиеся в США либо во владении или под контролем U.S. persons, остаются заблокированными, а операции с участием такого лица по-прежнему подпадают под запреты OFAC. На практике это может серьёзно ограничивать и доступ к долларовым расчётам. Кроме того, для иностранных финансовых организаций сохраняется риск мер по разделу 11 E.O. 14024 в связи с существенными операциями или услугами в интересах лица, заблокированного по этому указу.

Поэтому европейский банк, который после делистинга в ЕС формально уже не обязан держать активы такого клиента замороженными, всё равно будет проверять его по списку SDN и оценивать собственный американский санкционный риск. Во многих случаях этого достаточно, чтобы банк отказался от отношений с клиентом или от проведения конкретной операции: европейский запрет исчез, но американский риск для банка сохраняется.

Путь к исключению из санкционного списка SDN в США остаётся отдельным от европейской процедуры. После 18 сентября 2026 года его необходимо анализировать с учётом Закона Грэма. Закон установил самостоятельные статутные требования к ряду санкций и содержит положения о сохранении в силе ранее введённых мер. Поэтому удовлетворение ходатайства о пересмотре по 31 C.F.R. § 501.807 само по себе не обязательно означает, что все ограничения могут быть сняты: необходимо отдельно определить, подпадает ли конкретное лицо под обязательные требования закона и доступны ли предусмотренные им механизмы прекращения санкций.

Закон предусматривает два отдельных механизма президентского освобождения от санкций. По § 115 Президент может предоставить waiver, предварительно направив Конгрессу сертификацию о том, что такое решение отвечает национальным интересам США, и обосновывающий доклад.

Отдельно § 117 допускает прекращение действия санкций при выполнении предусмотренных законом условий. Такое решение проходит установленную законом процедуру рассмотрения Конгрессом; в течение соответствующего периода Конгресс может принять совместную резолюцию неодобрения. В отношении российских лиц критерии прекращения санкций связаны прежде всего с выполнением предусмотренных законом условий мирного урегулирования войны России против Украины.

Решение Совета ЕС об исключении лица из европейского санкционного списка может быть представлено OFAC как существенный фактический материал, например, в подтверждение изменения обстоятельств или иной оценки доказательств. Само по себе, однако, оно не является юридическим основанием для исключения из американского списка.

И последнее, о чём стоит помнить. До сентября 2026 года сохранялся по крайней мере пассивный сценарий: дождаться очередного полугодового пересмотра и выйти из санкционного списка ЕС, если государствам-членам не удастся сохранить единогласие. Теперь это окно закрыто до осени 2029 года. Рассчитывать на новое снятие санкций ЕС по той же политической механике раньше этого срока не приходится. Остаются предусмотренные процедуры, и начинать их разумнее раньше, чем позже.