Закон Грэма о санкциях против России подписан 18 сентября 2026 года. Документ носит имя сенатора Линдси Грэма, который умер 12 июля 2026 года и до принятия закона не дожил. Для тех, кто уже находится в списке SDN OFAC, и для тех, кто рискует туда попасть, важны не заголовки про пятисотпроцентные пошлины. Важны три вещи: новые обязательные основания для включения в список, сроки и принципиально новый порядок снятия санкций.

Что представляет собой новый закон

Президент подписал H.R. 5334, Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026. Санкционные положения объединены в части A (Division A): раздел I посвящён России, а раздел II продлевает действие Закона о санкциях против Ирана (Iran Sanctions Act) до 2031 года. Палата представителей одобрила сенатскую редакцию 16 сентября 262 голосами против 159, после чего билль был направлен президенту. На момент подготовки статьи номер публичного закона ещё не был опубликован, поэтому ниже используется номер билля.

Закон Грэма о санкциях против России не заменяет действующую санкционную программу. Для статей 102-111 он использует полномочия по Закону о международных чрезвычайных экономических полномочиях (International Emergency Economic Powers Act, IEEPA), а статья 102(d) прямо сохраняет меры по действующим указам, включая уже введённые санкции. Иными словами, прежний режим остаётся фундаментом, но над ним появляется законодательный слой: Конгресс определил, кого президент обязан проверять и санкционировать, а также как меры по новому закону могут быть прекращены.

Для практикующего юриста это ключевое различие. Основание, закреплённое в законе, ведёт себя иначе, чем основание, основанное только на президентском указе, и особенно заметно это становится при делистинге. Российская программа и раньше включала законодательные ограничения, но новый закон резко расширяет их роль и создаёт дополнительные риски.

Обязательные санкции: 30 дней, затем каждые 180

Закон Грэма о санкциях против России устанавливает в статье 102 повторяющийся механизм. Не позднее чем через 30 дней после вступления закона в силу, а затем каждые 180 дней президент США обязан проверять потенциально подпадающих под критерии лиц и суда и вводить меры в отношении тех, кого он признает соответствующими определённым критериям. Первый срок истекает примерно 18 октября 2026 года.

При этом для высшего руководства России закон не ограничивается общими критериями, а прямо перечисляет должности лиц, подлежащих последующему введению санкций. Список начинается с президента и председателя правительства России, далее в нём названы министр обороны, начальник Генерального штаба, министр иностранных дел, ряд других федеральных министров, руководители СВР, ФСБ, Росгвардии и других силовых структур. Таким образом, высшее политическое и военное руководство страны прямо включено законодателем в круг лиц, на которых распространяется предусмотренный статьёй 102 санкционный механизм.

Перечень санкционных категорий широк. Он охватывает высших российских должностных лиц, военное командование и руководителей спецслужб. Отдельно названы иностранные лица, сознательно поставляющие товары или услуги, связанные с российской оборонно-промышленной базой: станки с числовым программным управлением, нитроцеллюлозу, оптоволокно военного назначения, передовые датчики и другие позиции. Под критерии также подпадают лица, проводящие значимые операции с российскими вооружёнными силами или подрывающие обороноспособность, государственные институты, критическую инфраструктуру или кибербезопасность Украины.

Сюда же отнесены руководители и контролирующие акционеры предприятий российского оборонного, энергетического и транспортного секторов, если предприятие поддерживает вооружённые силы. В том же ряду руководство проектов «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ — 1, 2 и 3», а также суда «теневого флота», их владельцы, операторы, страховщики и некоторые члены экипажа. Закон охватывает и владельцев иностранных портов, допускающих обслуживание санкционных судов, а также получателей имущества, переданного для обхода санкций.

Для наших читателей особенно важно, что значительная часть критериев адресована компаниям и физическим лицам из третьих стран: поставщикам, посредникам, перевозчикам, трейдерам и финансовым организациям. Компания из ОАЭ, Индии, Турции или Гонконга может попасть в поле зрения из-за поставок, платежей или судоходных операций, связанных с российским оборонным и энергетическим сектором. При этом закон определяет слово «сознательно» (knowingly) широко: лицо не просто фактически знало, но и «должно было знать» о соответствующем поведении, обстоятельстве или результате. Поэтому формальное отсутствие прямого умысла само по себе не защищает. Решающее значение приобретают проверка конечного пользователя, договорные ограничения и документированный комплаенс.

Главная новизна состоит не столько в самом перечне, во многом перекликающемся с действующими указами, сколько в обязанности действовать. Президент должен возвращаться к критериям каждые 180 дней. Санкционный риск превращается из разового решения в периодический процесс. Защитную позицию имеет смысл готовить до очередного цикла проверки, а не после включения в SDN List.

Критерий «олигарха»: что придётся опровергать

Одна из категорий статьи 102 сформулирована иначе, чем остальные. Санкции должны вводиться в отношении лица, которое «является олигархом в Российской Федерации» и при этом не продемонстрировало противодействия войне России против Украины, или после вступления закона в силу продолжает извлекать выгоду из связей с российским государством.

Условия соединены союзом «или», и это важнее, чем кажется. Одного публичного несогласия с войной недостаточно: если человек продолжает получать выгоду от связей с государством, второй критерий срабатывает самостоятельно.

Формулировка необычна тем, что включает оценочные элементы, которые потенциально можно оспаривать доказательствами. В отличие от критериев, основанных на должности, доле владения или конкретной операции, здесь придётся спорить и о статусе лица, и о его поведении, и о продолжающейся выгоде. На практике это создаёт неформальное «бремя доказывания» по закону, а также мощный стимул заранее собрать доказательства, опровергающие каждый элемент критерия.

Отдельный вопрос, кого закон вообще считает олигархом. Определения в тексте нет. Это оставляет администрации значительную свободу, но одновременно даёт самостоятельную линию защиты: до обсуждения отношения к войне и связей с государством можно оспаривать применимость к лицу самого термина «олигарх».

Что именно считается «продемонстрированным противодействием», закон также не объясняет: нет ни порога, ни перечня достаточных действий. Пространство для аргументации велико, но публичного заявления будет явно недостаточно. Вероятно, потребуются последовательные и проверяемые доказательства: корпоративные решения, выход из активов и должностей, прекращение государственных контрактов и иной экономической выгоды. По структуре это напоминает доказательственный пакет для ходатайства о делистинге.

Как теперь снимаются санкции: статья 117

Именно статья 117 меняет логику снятия санкций, которые вводит закон Грэма о санкциях против России. Однако она проводит принципиальное различие не просто между государством и отдельным лицом, но также и между «российским лицом» (Russian person) и другими иностранными лицами.

Президент должен направить в Конгресс доклад с требуемым подтверждением. После этого начинается 30-дневный период рассмотрения. Если доклад подан с 10 июля по 7 сентября, период увеличивается до 60 дней. Санкции могут быть сняты только в том случае, если Конгресс за это время не примет совместную резолюцию неодобрения.

Для “российского лица” или Российской Федерации президент должен подтвердить, что Россия подписала мирное соглашение, принятое свободным и независимым правительством Украины, и прекратила военные действия и деятельность по свержению, демонтажу или подрыву украинского правительства. Закон определяет “российское лицо” широко: это гражданин или подданный России, а также юридическое лицо, созданное по российскому праву или иным образом подпадающее под юрисдикцию российского государства. Таким образом, буквальное толкование закона позволяет сделать вывод, что прекращение санкций даже в отношении отдельного российского гражданина поставлено в зависимость от заключения мирного соглашения.

Иной, более достижимый стандарт установлен только для иностранного лица или государства, которое не является “Russian person” или Российской Федерацией. Президенту достаточно подтвердить, что лицо прекратило деятельность, послужившую основанием для мер, и предоставило надёжные заверения, что сознательно не будет заниматься санкционной деятельностью в будущем. Этот тест близок к практике OFAC по «изменению обстоятельств», но российские граждане из него прямо исключены.

Контроль Конгресса сложнее, чем обычное уведомление, но президент сохраняет сильную позицию. Резолюцию неодобрения могут внести только лидеры большинства или меньшинства (либо их представители в Сенате). В Сенате переход к рассмотрению и принятие требуют трёх пятых полного состава. Кроме того, резолюция должна стать законом, а значит, при президентском вето потребуется конституционное большинство в две трети обеих палат. Практический эффект статьи 117: прежде всего публичность, задержка и политическая цена решения.

Остаётся важный вопрос о пересечении оснований. Статья 117 регулирует прекращение мер по новому закону, тогда как многие лица уже включены в SDN List, например по указу 14024, и одновременно могут подпасть под статью 102. Более того, статья 102(d) прямо сохраняет действующие меры по указам. Поэтому прекращение одного законодательного основания не обязательно приведёт к разблокированию, если останется самостоятельное основание по указу. Обратная ситуация столь же сложна. Как OFAC совместит статью 117 с административной процедурой по 31 C.F.R. § 501.807, станет ясно только из будущих пояснительных правил и конкретных дел.

Банки: обозначенные организации и иностранные финансовые институты

Статья 103 требует в течение 30 дней ввести санкции против Центрального банка России, Сбербанка, ВТБ, Газпромбанка и других созданных по российскому праву финансовых организаций, полностью или частично принадлежащих государству, включая их дочерние структуры и правопреемников. Большинство из них уже под санкциями, поэтому сам перечень мало что меняет. Меняется статус: то, что держалось на указе, теперь закреплено законом.

Практически важнее вторичные меры. Весь набор санкций должен применяться к иностранной финансовой организации, проводящей значимые операции с перечисленными российскими банками. Исключение возможно, если Министерство финансов США решит, что определённые санкции не соответствуют экономическим или внешнеполитическим интересам США. Кроме того, через 210 дней после принятия закона, а затем каждые 180 дней президент обязан обновлять проверку таких организаций.

Для клиентов, чьи средства проходят через иностранные банки или заблокированы ими, отсюда следует вполне конкретный вывод: банки, вероятно, ужесточат внутренние правила заранее. Платёж может остановиться не из-за санкций против клиента, а из-за риска корреспондентских ограничений, блокировки активов или иных мер против банка-посредника. Чем шире потенциальные вторичные санкции, тем выше вероятность отказов, основанных не на юридическом запрете, а на комплаенсе самого банка.

Практический вывод прост: если средства уже заблокированы или платёж остановлен, документы о происхождении средств, структуре собственности, банках маршрута и назначении операции лучше готовить прямо сейчас. После первой волны включения в список OFAC нагрузка на комплаенс может вырасти, а сроки ответов удлинятся.

Что запрещено американским лицам

Раздел I содержит ряд прямых запретов, которые действуют независимо от того, включён ли кто-либо в список.

• Статья 105: переводы средств в пользу российского государства и его должностных лиц.
• Статья 106: обращение бумаг российских эмитентов на американских биржах.
• Статья 107: новые инвестиции в Россию и экспорт услуг по перечню Министерства финансов США.
• Статья 108: новые инвестиции в российскую энергетику и экспорт американских энергоносителей в Россию.
• Статья 109: покупка российского суверенного долга.
• Статья 110: обслуживание подсанкционных банков системами финансовых сообщений.
• Статья 111: импорт российского урана.

Отдельного внимания заслуживает статья 107. Помимо запрета новых инвестиций и экспорта определённых Минфином услуг в Россию, она запрещает американским лицам одобрять, финансировать, содействовать или гарантировать сделки иностранного лица, если такая сделка была бы запрещена для американского лица. Именно эта конструкция «одобрения и содействия» (approval and facilitation) создаёт повышенный риск для американских юристов, бухгалтеров, директоров и консультантов, формально находящихся вне периметра сделки.

Статья 114 предусматривает ряд исключений, в том числе для санкционированной разведывательной и правоохранительной деятельности США, выполнения международных обязательств Соединённых Штатов, а также некоторых гуманитарных и иных операций.

Тарифы, отказ от применения и пятилетний срок

Наибольшее внимание прессы получили тарифы. Закон Грэма о санкциях против России требует в статье 112 в течение 30 дней повысить пошлины на все товары из России до ставки «до 500 процентов» сверх других применимых платежей. Это не означает автоматическую единую ставку 500 процентов: закон обязывает повысить тариф, но оставляет президенту выбор конкретной ставки в пределах установленного максимума. Для российских энергоносителей практический эффект ограничен уже действующими импортными запретами, однако норма охватывает все российские товары.

Статья 113 позволяет установить тариф до 100 процентов на все товары из стран, которые входят в число крупнейших покупателей российской нефти или газа либо крупнейших посредников в обходе нефтяных санкций. После первоначального решения Торговый представитель США (USTR) пересматривает перечни каждые 180 дней и может корректировать ставку. Для газа предусмотрено особое исключение в том случае, если закупки страны составляют менее 15 процентов от общего объема российского экспорта газа за соответствующий 12-месячный период, а сама страна предпринимает существенные шаги по их сокращению.

При этом статья 115 даёт президенту широкий механизм “waiver”: он может отказаться от применения санкционной нормы, ограничения или тарифа, заранее подтвердив Конгрессу, что это отвечает национальным интересам США и объяснив основания. В отличие от “termination” по статье 117, здесь нет обязательного 30- или 60-дневного ожидания и процедуры резолюции неодобрения. Поэтому именно “waiver,” а не окончательное прекращение мер, может стать главным инструментом точечных исключений и дипломатических компромиссов.

Наконец, срок действия закона. Российский санкционный блок прекращает действие через пять лет после вступления закона в силу: 18 сентября 2031 года, если Конгресс не продлит его. Отдельно закон продлевает действие Iran Sanctions Act of 1996 до 2031 года. Это продление не зависит от пятилетнего срока действия российского санкционного блока.

Но ближайшая дата другая: около 18 октября 2026 года, когда должна появиться первая обязательная волна включения в санкционный список. Именно к ней имеет смысл готовиться тем, кто считает, что подпадает под критерии статьи 102: проверить структуру владения, цепочки поставок, морские и банковские маршруты и доказательства прекращения рискованной деятельности.