Как известно, к 2020 году британские заморские территории или как их часто называют «британские офшоры» должны будут создать базы данных, содержащие в том числе информацию о конечных бенефициарах находящихся там офшорных компаний, фондов, трастов и других структур, широко используемых инвесторами всех стран для защиты активов. Причём информация, содержащаяся в этих базах данных, будет публичной, т.е. открытой для свободного доступа всем желающим.

Этот шаг, конечно, будет иметь самые серьёзные последствия для экономики этих британских островов, традиционно основанной на услугах по созданию и обслуживанию офшорных компаний и трастов. Что же подтолкнуло или точнее вынудило эти юрисдикции пойти на такие явно непопулярные с точки зрения их экономических интересов меры?

Дело в том, что британские власти ещё пять лет назад взяли курс на борьбу с «грязными деньгами» и объявили о своём намерении сделать все так называемые «налоговые убежища» (tax havens), т.е. офшоры прозрачными для налоговых органов не только Великобритании, но и всех других стран. Именно с этой целью они решили сделать открытой информацию о конечных бенефициарах всех офшорных компаний, фондов, трастов и других структур, находящихся в британских заморских территориях.

Это решение британские властей, с одной стороны, чётко вписывается в общую стратегию США и стран Евросоюза, направленную на борьбу с неконтролируемыми инвестициями сомнительного происхождения, попытками ухода от налогов, финансированием терроризма и отмыванием преступных денег. С другой стороны, объявление о грядущем раскрытии такой важной и конфиденциальной информации, как информация о бенефициарах всех британских офшорных юрисдикций, скорее всего приведет к тому, что подавляющее большинство инвесторов, а также их консультантов, разрабатывающих для них планы защиты активов, будет избегать такие некогда весьма популярные именно с точки зрения защиты активов юрисдикции, как Британские виргинские острова, Каймановы острова, Бермуды, Ангилья и Монтсеррат и другие.

Надо отметить, что экономика этих британских заморских владений по большой части держится как раз на обслуживании офшорного сектора, широко используемого для регистрации и обеспечения текущей деятельности различных корпоративных структур, интерес к которым изначально возник именно в силу того, что они позволяли оптимизировать налоги и не раскрывали имена конечных бенефициаров.

Теперь же давление лондонских властей именно на эти болевые точки британского офшорного бизнеса делает его непривлекательным с точки зрения защиты активов. Так что в ближайшее время, по-видимому, следует ожидать массовый отток инвестиций из заморских владений британской короны в другие офшорные юрисдикции, продолжающие проводить политику, позволяющую осуществлять налоговую оптимизацию, и не раскрывающие имена конечных бенефициаров. А таких юрисдикций, прямо скажем всё ещё немало.

Не секрет, что британские офшоры до совсем недавнего времени являлись одним из излюбленных мест регистрации компаний и трастов, используемых для защиты активов в том числе российскими инвесторами. Можно без преувеличения сказать, что до недавнего времени, наряду с Кипром и Нидерландами Британские виргинские острова являлись одной из самых популярных офшорных корпоративных юрисдикций среди российских бизнесменов. Теперь, по всей видимости, им придётся перестраиваться и переводить свои компании и трасты в другие страны, т.к. неразглашение данных о конечных бенефициарах является одним из ключевых критериев выбора офшорной юрисдикции для тех российских граждан, у которых есть необходимость структурировать свои схемы защиты активов с использованием офшорных стран.

Какие же альтернативные направления стоит рассматривать тем, кто вынужден будет уйти из британских офшорных зон? Таких направлений несколько. Во-первых, стоит рассмотреть страны Карибского бассейна, такие как Сент Китс и Невис, Сент Люсия, Доминика, Гренада, Антигуа и Барбуда. Например, юрисдикция Невиса, одного из островов Федерации Сент Китс и Невис, обеспечивает один из самых высоких уровней защиты активов, не только не разглашая конечных бенефициаров, но и не исполняя судебных решений других стран, а также существенно ограничивая возможности подачи судебных исков по оспариванию трастов в судах Невиса.

Кстати, во всех вышеперечисленных карибских странах существует программа инвестиционного гражданства, в соответствии с которой и Вы, и члены Вашей семьи можете в течение 3-6 месяцев получить второе гражданство, сделав взнос в национальную программу развития соответствующей страны или приобретя там недвижимость. Размер взноса может быть немногим более $100 000 (ста тысяч долларов США). Наличие второго гражданства снимет массу вопросов, традиционно задаваемых российским гражданам при попытке открыть счет в иностранном банке и вести коммерческую деятельность за рубежом. Кроме того, наличие второго гражданства одной из этих стран предполагает отсутствие налогов и возможность безвизового въезда более чем в 120 стран мира, включая страны Шенгена и Великобританию.

Другим направлением может быть Тихоокеанский бассейн. Например, острова Кука известны как юрисдикция, обеспечивающая самую высокую степень защиты активов. На Островах Кука не только не раскрывается имя бенефициара траста, но и в принципе невозможно исполнение решений любого иностранного суда, включая суды США и ЕС. Так, например для того, чтобы оспорить правомерность создания траста на Островах Кука необходимо подать иск на месте, т.е. в этой юрисдикции, а также внести значительный обеспечительный залог. Кроме того, подать такой иск можно только в течение первых 1-2 лет с даты регистрации траста.

Ещё одной тихоокеанской юрисдикцией, предлагающей безналоговый режим, либеральный инвестиционный климат и высокий уровень защиты активов является Вануату. Эта тихоокеанская страна известна также своей программой инвестиционного гражданства, которое можно получить в кратчайшие сроки – всего за 2-3 месяца, сделав взнос в размере чуть более $160 000 (ста шестидесяти тысяч долларов США). Второе гражданство этой страны также предоставляет безналоговый режим и возможность безвизового въезда более чем в 120 стран мира, включая страны Шенгена и Великобританию.